— Мне просто там не понравилось.
— Да брось ты. Мак. Тебя же вышибли из‑за "Правила G", — сказал механик и налил себе еще бренди.
Макинтайр насупился.
— Ну подумаешь, выпил пару раз лишнего. В конце концов для меня бросить — раз плюнуть. Но мне просто осточертели эти дурацкие правила… И вообще, кто бы говорил? Контрабандист!
— Ну и что? А кто бы не польстился, когда там эти камешки на каждом шагу валяются? Красотища! Они просто сами просятся на Землю. Один раз у меня был алмаз величиной… Да если бы меня не поймали, я бы сейчас сидел не здесь, а где‑нибудь в Луна‑Сити. И ты тоже, пьянь ты этакая… Представляешь: все нас угощают, девочки стреляют глазками и сами вешаются на шею… — Он уронил голову на стол и тихо всхлипнул. Макинтайр потряс его за плечо.
— Набрался.
— Неважно. — Харриман махнул рукой. — Но скажите, вас в самом деле устраивает, что вы больше не работаете на лунных перевозках?
Макинтайр закусил губу.
— Он прав, конечно… Разумеется, нет. Этот балаган меня совсем не устраивает. Одно время мы перебрасывали всякий хлам вверх и вниз по Миссисипи — спали в туристских лагерях и постоянно ели какую‑то дрянь. А теперь… В половине случаев местный шериф налагает на корабль арест, в остальных же обязательно находится Общество‑Против‑Того‑Или‑Сего, которое, едва мы появимся, подает в суд, чтобы запретить наши полеты. Что ж это за жизнь для космического пилота?
— Если вы попадете на Луну, это поможет?
— Да… Пожалуй. Обратно на трассу Земля‑Луна меня не возьмут. Но если бы я оказался в Луна‑Сити, я бы устроился возить руду для Компании: у них вечно не хватает пилотов, и там мое прошлое никого не волнует. А со временем — если все будет чисто — меня бы даже взяли обратно на трассу.
Харриман задумчиво повертел в руке ложечку и поднял взгляд.
— Джентльмены, вы готовы выслушать деловое предложение?
— Возможно. А в чем оно заключается?
— "Беззаботный" принадлежит вам?
— Да. В смысле: Чарли и мне. Правда, есть парочка долговых расписок, где он у нас стоит в обеспечение… А что?
— Я хотел бы арендовать корабль… чтобы вы с Чарли доставили меня на Луну.
Чарли рывком выпрямился.
— Ты слышал его. Мак? Он хочет, чтобы мы летели на этой старой калоше на Луну!
Макинтайр покачал головой.
— Ничего не выйдет, мистер Харриман. Развалюха не выдержит. Чтобы достичь скорости отрыва, нужно специальное горючее, а мы даже стандартную смесь не используем — только бензин и жидкий кислород. И то Чарли постоянно что‑то там латает. Когда‑нибудь эта рухлядь просто взорвется.
— Послушайте, мистер Харриман, — вставил Чарли, — а что мешает вам получить экскурсионное разрешение и отправиться туда кораблем Компании?
— Это не для меня, сынок, — ответил старик. — Пустой номер. Ты же знаешь условия, по которым ООН передала Компании монопольное право на использование Луны. Ни один человек, чье физическое состояние вызывает сомнения, не может быть допущен в космос. Компания принимает на себя всю полноту ответственности за безопасность и здоровье любого гражданина Земли, находящегося за пределами стратосферы. Официально — чтобы избежать лишних жертв в первые годы освоения космического пространства.
— И у вас никаких шансов пройти медкомиссию?
Харриман покачал головой.
— Ну тогда… Если уж вы, черт побери, в состоянии позволить себе нанять нас, почему бы просто не подкупить кого‑нибудь из медиков Компании? Это уже делалось, и не раз.
Губы Харримана изогнулись в печальной улыбке.
— Я знаю, Чарли, но тут тоже ничего не выйдет. Видишь ли, я для этого слишком известен. Меня зовут Делос Д. Харриман.
— Что? Тот самый Харриман?! Вот дьявольщина! Один из владельцев Компании! Да нет, что там, вы же и есть Компания! За чем тогда дело? Для вас правила не писаны.
— Это весьма распространенное мнение, но оно, к сожалению, не верное. У богатых людей свободы отнюдь не больше, чем у других — скорее меньше, намного меньше. Я уже пытался провернуть такой фокус, но остальные члены совета директоров мне просто не позволили. Они боятся нарушить условия ООН и потерять монопольное право. Ситуация и без того обходится недешево… Политические контакты и прочее…
— Чтоб я сдох! Ты что‑нибудь понимаешь, Мак? У человека полно "капусты", а он не может ее потратить, как ему вздумается!
Макинтайр промолчал, ожидая, что скажет Харриман.
— Капитан Макинтайр, если бы у вас был корабль, вы бы взялись доставить меня на Луну?
Тот задумчиво потер подбородок.
— Это противозаконно.
— Но я могу очень хорошо заплатить.
— Конечно же он возьмется, мистер Харриман! О чем речь. Мак? Вспомни: Луна‑Сити и все такое… О боже!..
— А почему вам так хочется на Луну, мистер Харриман?
— Дело в том, капитан, что это моя единственная настоящая мечта. С самого детства. Я даже не знаю, смогу ли это объяснить. Вы, молодые, росли вместе с освоением космоса, как я рос с развитием авиации. Я ведь намного старше вас, по крайней мере, лет на пятьдесят… Когда я был мальчишкой, почти никто не верил, что когда‑нибудь люди достигнут Луны. Вам‑то ракеты знакомы всю жизнь, и первый человек высадился на Луне, когда вы еще под стол пешком ходили. А когда я был в таком возрасте, люди просто смеялись над этой идеей. Но я верил. Все равно верил. Читал Уэллса, Жюля Верна, Смита и верил, что мы можем… — нет, что мы обязательно будем на Луне. Еще тогда я решил, что непременно стану одним из тех, кто оставит на Луне свои следы, что увижу ее обратную сторону, увижу висящую над головой Землю… Помню, я ходил голодный, потому что деньги, которые мне давали на ленч, тратил, чтобы заплатить взносы Американскому ракетному обществу. Мне верилось, что я помогаю приблизить день, когда мы доберемся до Луны… Правда, когда этот день настал, я был уже стариком. Я прожил явно дольше, чем следовало, но я не могу умереть — не умру! — пока не побываю на Луне.
Макинтайр встал и протянул ему руку.
— Ищите корабль, мистер Харриман. Я готов.
— Молодец, Мак!.. Я же говорил, что он согласится, мистер Харриман.
По дороге до Канзас‑Сити, которая заняла около получаса, Харриман, убаюканный легким покачиванием машины и собственными мыслями, то и дело погружался в тревожную стариковскую полудрему. Словно неуловимые тени, всплывали и растворялись в памяти эпизоды его долгой жизни. Вот тот случай… Когда же это было?… В 1910 м, пожалуй… Маленький мальчишка на улице теплой весенней ночью… "Что это, папа?" — "Комета Галлея, сынок". — "А откуда она взялась?" — "Не знаю, сынок. Прилетела откуда‑то издалека, должно быть". — "Как красиво! Папа, я хочу ее потрогать". — "Боюсь, ничего не выйдет, сынок…".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
